Частые вопросы о захвате Клумбы

Во всех наших историях некоторые комментарии встречаются чаще других. Будет правильно ответить на них в одном месте, а заодно и рассказать историю конфликта подробно.

Зачем мы продали 50%

В 2010 году Клумба уже была прибыльным семейным хобби. Все шло хорошо. Мы только-только получили торговую марку и зарегистрировали новый домен. Гугл наконец-то пустил нас в Адсенс. Все показатели росли. Но была одна критическая проблема.

Я написал Клумбу на Парсере. Для тех, кто не в теме - это как эсперанто в языках программирования. Я оказался заложником своего же выбра. Клумба быстро росла, ей нужно было развитие. Я понял, что писать ее и дальше один не смогу. Найти программиста на Парсере, который бы точно остался с нами, было нереально. Переписывать на php - дорого, Клумба еще столько не зарабатывала.

В этот момент и появился Андрей Хорсев с предложением купить долю в компании и помочь с разработкой. До этого у нас были приятельские отношения. Его компания была мне симпатична.

В октябре 2010 мы встретились в Мариос на Саксаганского, чтобы подписать соглашение. Изначально Хорсев хотел 65%. Мы не согласились. Сошлись на 50.

При этом Хорсев и Иванкин гарантировали невмешательство в политику проекта.

Как все оказалось у них в руках

Мы подписали Меморандум. Это документ, который регулировал наши отношения. Условия Меморандума меня устраивают до сих пор. В нем прописано, что мы создадим ООО для совместного владения торговой маркой и доменом. Мы договорились, что это ООО - формальность. Что наши отношения регулируются Меморандумом. Для удобства инвесторов ООО зарегистрировали в Днепропетровске, а директором назначили Хорсева.

По условиям соглашения, Хорсев и Иванкин выплачивали нам по 2000 долларов ежемесячно в течение года. Рефакторинг Клумбы был оценен ими в 100 000 и год по времени.

Почему мы не обратились к юристам, которые помогли бы нам защититься в самом начале? Есть несколько причин. Во-первых, у нас не было лишних денег. Во-вторых, у нас не было опыта. В третьих, Клумба не приносила той прибыли, которая заставила бы задуматься о рисках.

908 стала разрабатывать Клумбу. Конечно, не все было гладко: иногда сроки затягивались, иногда мы не могли договориться о мелочах. Но, в общем, с меня свалился камень разработки. Я мог все время уделять планированию, структуре, дизайну. Я перестал бояться роста Клумбы.

До 2013 года в наших отношениях не было крупных конфликтов. Я доверял Хорсеву и Иванкину. Поэтому база, код, сервера были под контролем Иванкина. Я до последнего был уверен, что они не посмеют сделать, что сделали. Ошибался.

Почему вы не можете просто договориться?

Конфликт начался со звонка Хорсева и Иванкина, когда мы с семьей были в Нью-Йорке. Важно сказать, что с обоими мы много раз за ту поездку встречались в Америке. Ни один из них не высказывал никаких претензий. Все было как обычно.

Внезапно на меня посыпалось множество упреков. Команда разработчиков демотивирована, плана нет, самолет падает (хотя цифры и говорят об обратном). Я распереживался, расстроился ужасно. Мы с Наташей постоянно говорили об этом, пытались понять, в чем проблема. Это было тяжело, потому что конкретной проблемы не было. Была лавина упреков.

После трех-четырех разговоров удалось установить, что проблема в отсутствии написанного плана. Дескать, команда не знает, что будет завтра, мы все в неведении. Я признал свою ошибку. Коммуникация всегда была моим слабым местом. Через два дня был готов подробный план.

И вот в этом месте начинается полный сюр. План не в том формате, хотим говорить только вдвоем с тобой одним, команда демотивирована, конкуренты уже отъедают нашу долю рынка, ты виноват в проедании оборотных средств и так по кругу.

В какой-то момент стало понятно, что любой наш ответ будет неправильным. Хорсев хотел моей полной капитуляции по всем вопросам и безоговорочного подчинения. Я был не готов.

Так в чем же суть конфликта?

Если отбросить лирику, мы разошлись в видении стратегии развития.

Хорсев и Иванкин утверждают, что их цель - увеличение оборота компании и доли рынка. Проблема в том, что предложений, как этого добиться, кроме закупки адсенса на всю прибыль, я так и не увидел. Гарантий или рассчетов такой политики Хорсев не дал. То есть, я должен был реинвестировать свою прибыль в непонятную для меня стратегию просто под его честное слово.

Я бы поверил, если бы Хорсев действительно был серийным предпринимателем с красноречивым портфолио. Но на его счету один успешный проект, одна успешная инвестиция (в нас) и множество попыток.

Для нас с Наташей важен продукт и пользователи. Оборот и доля - следствие.

В любом бизнесе есть какая-то химия. Я уверен, что не от количества реинвестированных денег зависит успех компании. Еще немного - и Клумба начнет терять позиции, потому что в погоне за цифрами и графиками мы забыли о пользователях.

Я не вижу проблемы в реинвестировании только части прибыли. В моей стратегии развития нет необходимости в больших деньгах. Мы построили бизнес без крупных инвестиций, и понимаем как развивать его в таком режиме.

Для Хорсева и Иванкина это было недоспустимо. Хорсев не хотел видеть рядом равноправного партнера со своим взглядом на развитие. Ему нужен наемный СЕО на зарплате, который будет выполнять его прихоти. Вероятно, ему захотелось поиграть в корпорацию. Мне - нет.

Когда я понял, что мы не сможем дальше работать вместе, предложил обдумать развод. Хорсев долго отказывался от этой идеи. Но ничего конструктивного предложить не смог.

Он всерьез предложил такую схему: они выкупают нашу долю, выплачивая ежемесчно сумму меньше нашей части ежемесячной прибыли при условии, что прибыль мы не выводим. Понимаете, да? Хорсев предложил выкупить нашу долю нашей же прибылью и обиделся, что мы отказались.

Ничего лучше он не придумал.

Тогда мы и решили заморозить проект на время, пока не найдется покупатель на часть проекта. Подписали соглашение, по котрому вся прибыль, кроме определенной суммы, выводится в пользу четверых совладельцев.

Мы продолжали работать, делая все, что можно, без разработки. Хорсев и Иванкин саботировали проект два месяца, получая при этом прибыль. Последний денежный транш они получили 15 сентября, а 16 сентября сообщили о захвате.

Кто эти покупатели и зачем им это надо?

Наш покупатель - Дмитрий Трофименко. Он не публичный человек, но любезно согласился не только раскрыть его имя, но и процитировать его оценку ситуации из письма Хорсеву.

Клумба - крепкий прибыльный проект с налаженной бизнес-моделью. На украинском рынке не так много похожих проектов, которые можно купить.

Участие потенциальных покупателей показало, что захват Клумбы - не акция по спасению компании, а именно захват. Хорсев и Иванкин шесть месяцев терпеливо шли к тому, чтобы превратить нашу долю в ничто. Я предполагаю, что вот тот телефонный звонок в марте с упреками был началом длительной спланированной акции по присвоению компании. И проблема не во мне, как в неисполнительном СЕО или плохом партнере. Проблема в том, что Хорсев и Иванкин хотят за бесценок забрать компанию.

Именно поэтому они не будут содействовать продаже нашей доли ни этим, ни каким-либо другим покупателям.

Зачем было поднимать шум?

Когда мы получили письмо от Хорсева, находясь в Турции, и в течение суток потеряли доступ ко всему, стало понятно, что у нас не осталось выбора.

Я всегда знал, что наше партнерство не защищено ничем, кроме порядочности в отношении друг к другу. Хорсеву и Иванкину это тоже известно. Поэтому для них захват произошел не только удивительно легко - ведь мы сами все им отдали, но и полностью безнаказанно - суды в нашем деле бессильны.

Меня беспокоит, что они продолжают позиционировать себя как ангельских инвесторов, вопреки тому, что им не хватило опыта и порядочности, чтобы решить проблему цивилизованным путем. Инвестиция в Клумбу и ее показатели - их главный пиар-инструмент, как бизнес-ангелов, ведь других успешных проектов, кроме собственного Аудико, у них нет.

Понятно, что новым стартапам Хорсев и Иванкин будут показывать только график про деньги с момента их прихода. Это как наживка, за которой голодные молодые команды не заметят опасного крючка, как это произошло с нами.

Я с самого начала понимал, что огласка не решит нашу проблему. Моя задача - рассказать правду о методах Хорсева и Иванкина в бизнесе.

Надо послушать и другую сторону

Хорсев и Иванкин перестали комментировать происходящее, когда я наконец оправился от первого шока и написал опровержение комментариев Андрея Хорсева еще в сентябре. Я не знаю, почему он не дает комментарии АИНу теперь. У меня есть две теории:

1. Ему нечего сказать.

2. Он будет молчать, чтобы не провоцировать распространение информации.

В любом случае, это его право.

Если какому-то изданию интересно провести объективное расследование - я готов предоставить абсолютно все документы, включая письма, соглашения и цифры.

Почему вы не плюнете и не сделаете новый проект?

Плюнем и сделаем. Но смириться с предательством и несправедливостью тяжело.

Клумба - наш семейный бизнес. Для нас это любимая работа, которая последние годы нас кормила. Для нашей семьи эта история - тяжелый удар.

Мы не серийные предприниматели и не уверены, что нам повезет во второй раз. Не говоря о том, что у нас теперь двое детей, и позволить себе стартаперство нам уже не так просто.

Нам нужно время, чтобы сориентироваться в новой реальности и справиться с этой историей.